Люблю такие повороты в истории технологий.
1958 год. Фрэнк Розенблатт, психолог из Корнелла, представляет публике Перцептрон — машину, которая учится «видеть» различия на картинках. Пресс-конференция для военных, потом статья в New York Times.
Газета не сдержалась: «эмбрион электронного компьютера, который, как ожидается, сможет ходить, разговаривать, видеть, писать, воспроизводить себя и осознавать своё существование». Всё это — про железный шкаф с 400 фотоэлементами и моторчиками, который умел отличать квадрат от круга.
Розенблатт не врал специально — он реально верил, что нашёл принцип мышления. Один нейрон, который взвешивает входы и решает: сработать или нет. Звучит скромно. Но у этой скромной идеи была проблема, о которой тогда ещё никто не знал.
1969 год. Марвин Минский и Сеймур Пейперт, конкуренты Розенблатта из MIT, выпускают книгу «Перцептроны». В ней математически доказано: один перцептрон не может решить простейшую логическую задачу — XOR. Не что-то сложное, а буквально одну из четырёх базовых логических операций.
Вывод из книги восприняли шире, чем было доказано: не «один нейрон не решает XOR», а «нейросети — тупиковая ветка». Финансирование срезали. Наступила первая «зима ИИ» — на пятнадцать с лишним лет.
А теперь смешное. Единственное, чего не хватало перцептрону — ещё одного слоя нейронов. Многослойный перцептрон решает XOR легко, это знали уже к середине 80-х. GPT-4, Claude, любая современная нейросеть — это миллиарды таких перцептронов, уложенных слоями друг на друга. Тот самый «тупиковый» нейрон Розенблатта — буквально атомарная единица всего, что сегодня называют ИИ.
Розенблатт погиб в 1971-м, за десять лет до того, как его идею откопали заново. Минский умер лауреатом премии Тьюринга — автором вывода, который придержал индустрию на полтора десятилетия из-за интерпретации, которая была шире, чем доказательство в его же книге.
Мораль не в том, что Минский был злодеем — он был прав математически, просто вывод раздули больше, чем было в доказательстве. Мораль в другом: когда эксперт говорит «это тупик» — иногда он прав только про частный случай, а не про идею целиком. Стоит спрашивать не «работает или нет», а «чего именно не хватает, чтобы заработало».